Чемпионат СССР 1963 года в Ленинграде стал в свое время прелюдией к одной из самых знаменитых шахматных интриг той эпохи – «зональному матч-турниру восьми-1964», который в самый последний момент стал «матч-турниром семи». Но в момент сражений на берегах Невы участники ни о чем не подозревали, только входили в отборочный марафон и вовсю боролись за медали. Рвущийся к Олимпу Борис Спасский со своим тренером Игорем Бондаревским, искрометный Леонид Штейн, непробиваемый Ратмир Холмов, хитроумный Давид Бронштейн, фундаментальный Ефим Геллер и, несомненно, сыгравший турнир жизни Алексей Суэтин.
Всего на пол-очка от счастливых участников финальной битвы Лев Полугаевский – уже один из сильнейших шахматистов страны. Но звездное время Полугаевского настало несколько позже. Перед стартом Льва называли среди записных фаворитов, однако случилось иначе…
Лев Абрамович долгое время шел в группе лидеров, а затем проиграл пару партий, и ему не помог даже финишный спурт. Впрочем, в зональный турнир (отборочный к международному чемпионскому циклу, как Суперфинал 2026 года) попадали шесть триумфаторов чемпионата СССР, экс-чемпион мира Василий Смыслов и один гроссмейстер, включенный за выдающиеся заслуги. Здесь конкурент у Полугаевского был только один – Виктор Корчной оказался после Кюрасао-1962 на спаде и провалил советский чемпионат, оказавшись еще ниже Льва в таблице.
Заседание специальной комиссии в Гроссмейстерской комнате клуба на Гоголевском продолжалось целых 4 часа! Полугаевский котировался в статусе молодого, перспективного, без вредных привычек, с большими достижениями в последних советских турнирах. Занял полувыходящее седьмое место, но все-таки его конкурент Корчной являлся игроком первой величины и уже боролся в претендентах, Фишера обыгрывал.
В итоге из Гроссмейстерской комнаты Полугаевский вышел белый как мел, а Корчной – участником зонального турнира. Решение это было весьма спорным: Виктор Львович в турнире оказался далек от своих лучших кондиций и пропустил единственный за долгие годы карьеры этот претендентский цикл.
В то же время Василий Васильевич Смыслов не терял времени даром, сходил куда надо – и получил право сыграть в межзональном без отборочной рубки, а Полугаевского с его обширными дебютными анализами взял в секунданты! Вот это я понимаю – высокий дипломатический класс!
Яков Дамский в книге о Льве Абрамовиче справедливо замечает, что эмоциональному и легко возбудимому шахматисту не хватало порой психологической уравновешенности. А тут случилась такая встряска на самом старте, после которой Полугаевский долго приходил в себя, и ему не хватило нервной энергии на финише.
В первом туре Лев играл против чемпиона СССР до 20 лет Александра Захарова (родился в 1943 году), недавно перебравшегося из дагестанского Хасавюрта в Ростов-на-Дону. Мастер Захаров тогда считался одной из восходящих звезд советских шахмат: его уже привлекали на матч с Югославией, он уверенно отобрался в финал из полуфинала Союза. Привлекательным выглядел и его стиль игры – атакующий, яркий. Высоко ценивший искусство в шахматах Давид Бронштейн, например, относился к юноше очень тепло, и если покойного Стольберга он называл «Таль нашего поколения», то Захарова – «ростовский Морфи»!
Справа А.Захаров и Д.Бронштейн - созвездие советских грандов на матче с Югославией (фото chesspro.ru)
В головоломной позиции противники тратили много времени, и вскоре настал невероятный по накалу цейтнот – флажки Льва Абрамовича и Александра Ивановича держались на честном слове. Зрители бросились к первому ряду, а игроки, прошедшие контроль, побросали свои партии и столпились у столика героев тура, – это было невероятное зрелище!
Действуя в режиме пулемета, Захаров дважды прошел мимо прямого выигрыша, но в ответ грубо ошибся и отстреливающийся короткими очередями Полугаевский. Когда игроки восстановили запись, выяснилось, что в запале они сделали несколько лишних ходов! И самое главное – фавориту надо сдаваться.
Выигрыш казался несложным –белый король попадал в матовую сеть либо терялась ладья. В турнирном бюллетене написали, что доигрывание, скорее всего, не состоится (напомним, дело происходило в 1963-м, и тогда партии откладывались). Однако Льву Полугаевскому сказочно повезло – он пришел доигрывать партию и... ее не проиграл! Перед доигрыванием в Ленинграде разыгралась непогода – снег, буран. Захаров вышел из гостиницы на доигрывание один, а не с друзьями-участниками, как на 1 тур. И пошел не в ту сторону…
Одни дома сменялись другими, и тут Захарова стало немного беспокоить, что зрительная память не фиксирует знакомых объектов. А судя по часам, доигрывание уже началось! Но все-таки чемпион СССР до 20 лет был здоровый молодой юноша. Александр развернулся и бросился бежать по проспекту в обратном направлении. Он летел, прыгал через препятствия, созданные непогодой, чуть ли не падал, а суровый Ленинград завывал и дул в лицо ледяным ветром избалованному южным теплом молодому человеку.
Через полчаса Лев Полугаевский, известный своей порядочностью и рыцарским подходом к игре, уже сделал примерно 100 кругов по пустой сцене и, заламывая руки, обратился к арбитру – может, с соперником что-то случилось? Получив ответ, что в гостиницу уже звонили и Захарова в номере нет, гроссмейстер пошел на круг 101-й. Представляю, что творилось в душе честного Полугаевского – проигрывать не хотелось, но и получать такое дармовое очко тоже было не слишком прилично. Однако в этот момент послышались гулкие шаги, и, прыгая через ступеньки, в зал вбежал молодой противник Льва Абрамовича.
Много лет спустя Александр Иванович вспоминал, что совершенно забыл то, что смотрел дома. Запыхавшись и едва дыша, он смотрел на поднимающийся на часах флажок, и единственным желанием было как можно быстрее оттарабанить ходы до второго контроля на 60-м ходу…
А Полугаевский, Полугаевский придумал дома последнюю ловушку. Пытаясь не уронить флаг с огромным лишним количеством материала (а ведь мы знаем, что на «механике» время на ход не добавлялось), Захаров угодил в нее прямиком, и получилась ничья вот в такой позиции.
Л. Полугаевский – А. Захаров
Ленинград 1963
Пресса ругала молодого мастера: как можно было не попасть в пустые ворота?! Расчет и комбинации хорошо, однако как же с техникой эндшпиля? Но на финише Захаров «исправился» и разгромил в последнем туре Корчного, не позволив ему сравняться в таблице с Полугаевским, что заставило замолчать критиков.
Лев Полугаевский в Ростове в 1979 году (фото из архива В.Кислякова)
Позднее Александр Иванович становился победителем Всесоюзного отборочного турнира и снова выступил в чемпионате СССР, где сыграл знаменитую партию против Анатолия Карпова в варианте Земиша Защиты Нимцовича, – она попала и в популярные видео Даниила Дубова про советские чемпионаты, и в фундаментальную книгу «Защита Нимцовича» Игоря Лысого. Захаров доходил до полуфинала личного Кубка СССР, но еще большего добился как тренер, воспитав Екатерину Ковалевскую, Максима Турова, Дмитрия Кряквина, Елену Томилову и задав вектор развития юному Ивану Букавшину.
Позиция из партии Полугаевский – Захаров вошла во многие учебники по эндшпилю, в том числе в классический труд Марка Дворецкого. Долгое время она считалась единственной в своем роде, пока в 2019 году на супертурнире в Вейк-ан-Зее Сэм Шенкленд не сдался в подобной ничейной позиции с Анишем Гири – эта шахматная трагикомедия даже превзошла советский аналог.
Конечно, листая Дворецкого, вредные ученички Александра Ивановича постоянно обращали внимание на «ту самую партию». Захаров, человек очень интеллигентный и воспитанный (к слову, его сын Андрей сейчас один из ведущих исполнителей Ростовского музыкального театра, композитор и виртуоз скрипки), обычно сдерживал грубые и обидные слова в ответ, даже если Ленинград-1963 вспоминался уже десятый раз подряд. И задумчиво говорил: «Это был просто поворот не туда!»
Легенда № 4. Поделиться опытом
Ростовская команда традиционно удачно играла в соревнованиях коллективов. Обычно хорошо выступали девушки и юниоры, а донские лидеры успешно боролись против ведущих шахматистов страны. Даже в тот момент, когда после отъезда Леонида Шамковича в городе не осталось мастеров, команда Дона оставалась более чем конкурентоспособной. Из Донецка (тогда Сталино) в Ростов переехал историк Юрий Кнышенко (1921-1990) – игрок мастерского уровня, который мастером так и не стал (он выигрывал турнирные партии у Давида Бронштейна и целого ряда будущих и действующих гроссмейстеров), но зато аккумулировал вокруг себя шахматные процессы как в городе, так и в университете. И в начале 60-х на филологический факультет РГУ из Дагестана поступил Александр Захаров, который получил квартиру от «Ростсельмаша» и остался в Ростове-на-Дону.
Впрочем, некий шахматный послевоенный вакуум на Дону продлился недолго. В начале 60-х в Ростове появился и доморощенный игрок серьезной величины, воспитанник Дворца пионеров Герман Ходос (1941-2023) – молодой мастер блистал в соревнованиях молодежи и быстро вышел в финал взрослого чемпионата СССР.
Фото из архива семьи Германа Ходоса
Отличные результаты в чемпионатах РСФСР показывали ростовские мастера Александр Островский (1937-2025) и Виталий Жилин (1934-1996). Александр и Виталий начинали вместе, но потом их судьбы разошлись – Александр Арнольдович стал известным тренером, который воспитал чемпиона мира среди юниоров Александра Галкина, и мэтром арбитража, повлиявшим на Игоря Болотинского и других известных судей. А Жилин спился, Будков и Богатин запретили ему появляться в клубе, и Виталий до конца жизни играл на деньги в парке Собино – там, где ныне гуляет с детьми гроссмейстер Артур Габриелян.
Ростовская сборная - крайний справа А.Островский, В.Жилин посередине с рядом с А.Богатиным (фото из архива семьи А.Богатина)
Неряшливого вида пожилой мужчина, от которого страшно разило, мог сказать гостю парка: «А вот это форпост! У меня был такой конь, когда я выиграл у Полугаевского». В 1990-е я не верил рассказам про несчастную судьбу мастера, которые слышал от своего детского тренера, известного арбитра Владимира Макиенко (1933-2006), пока в «нулевые» не установил базу и не посмотрел сам партии. Например, Семен Фурман вообще не смог сделать против трезвого Жилина ни единой ничьей – ростовчанин выглядел погасшей звездой невероятного таланта.
На собрании шахматной общественности Богатин заявил: «У нас мощнейшее поколение игроков, и если мы подтянем еще парочку звезд, то сможем в командном чемпионате РСФСР обойти Свердловскую, Московскую и Ленинградскую области, выйдя на союзный уровень!» И ему действительно удалось собрать донской дрим-тим, который ставил проблемы москвичам с Борисом Спасским и Львом Полугаевским в составе! Но если Александр Петрушин переехал на Дон достаточно гладко, то с переходом другого известного мастера связана целая история.
Самуил Жуховицкий (1916-2016) прожил почти 100 лет и встречался за доской с шахматистами от Хосе-Рауля Капабланки до Андрея Есипенко (играл вничью с молодым Анатолием Карповым, боролся даже с совсем юным Владимиром Крамником) – собственно, поэтому Андрея часто называют на Дону «внук Капабланки». Жуховицкий прошел войну, но не сражался на фронте, а чинил танки, что тоже было делом исключительной важности. Одесса, Ленинград, Баку, Москва, Хабаровск, Таллин, Воронеж, Кишенев – Самуил Маркович поменял место жительство во многих крупных городах СССР. Мужчиной он был видным, держался с достоинством: сильный спортсмен, который и Виктора Корчного с Марком Таймановым обыгрывал, – женщины влюблялись в него мгновенно. Жуховицкий только официально вступал в брак порядка десяти раз!
Фото из книги С.Ткаченко и Д.Кряквина "Секреты шахматного долгожителя"
А ведь на турнирах того времени, которые длились месяцами, зачастую требовалось жить в советских гостиницах с их таким разным советским комфортом в двухместном номере – одноместный полагался только игрокам уровня чемпиона мира. Этого Самуил Маркович не любил, а если жить с воздыхательницей, но тут и комфорт, и вдохновение, и покушать приготовят!
Интернет тогда существовал только на страницах фантастических рассказов, соцсетей не имелось даже в них. Самуил Маркович менял город и для жителей города предыдущего растворялся в бескрайних просторах СССР. Но тут случилась история, вскрывшая все карты. Шахматная Молдавия тогда совсем не имела больших традиций. Только подымалось молодое поколение, возглавляемое Вячеславом Чебаненко. И молдаване решили пригласить Жуховицкого поделиться опытом, поработать наставником сборной, да и самому сыграть за Молдавию на первой доске!
Все хорошо, но это в моменте оказалось событием всесоюзного масштаба, и в ряде советских крупных газет появилась заметка: «Известный мастер едет в Молдавию»! Получившие такую зацепку красавицы со всего СССР рванули в Кишинев по следам Самуила Марковича.
Позднее, когда Жуховицкого дисквалифицировали, то в прессе его, как принято было в то время, обвинили во всех смертных грехах и даже утверждали, что на том самом вокзале в Кишиневе он без всякого стеснения поколотил свою жену. На самом же деле драка случилась, но Самуил Маркович в ней не участвовал. За свою мечту, за право быть первой леди бились отважные женщины, да так, что утихомирить их смог только усиленный наряд молдавской милиции.
Жуховицкому дали длительный «дисквал» с предписанием: в первую очередь разобраться в личной жизни. В Молдавии его имя оказалось вычеркнуто из шахматных скрижалей. Некоторые из руководителей шахсекций из ведущих центров СССР с негодованием сообщили ему, что отныне он персона нон-грата в их турнирах, даже когда спортивное отлучение закончится. А на Дону оказались восхищены историей про Самуила Марковича! Директор клуба и большой поклонник женской красоты Леонид Будков заявил: «Это наш человек, и мы будем за него бороться! Такого мужчину и шахматиста надо забрать, а женить уже в Ростовской области!»
Действительно, вскоре Самуил Жуховицкий переехал в Ростов, а потом в Новочеркасск, где женился – на этот раз на удивительной избраннице, которая посвятила ему всю оставшуюся жизнь. В свою очередь, Вера Николаевна Тихомирова пришла на прием к новому руководителю Федерации шахмат СССР Борису Родионову и сумела вернуть Жуховицкого к турнирной практике: «Борис Евгеньевич, что хотите делайте, убеждайте комиссию, но он мне нужен на Спартакиаду!»
Преемник Леонида Будкова и один из руководителей ростовских шахмат в 1990-е Петр Кругликов (1959-2026) вспоминал, что долго стеснялся, но потом задал совсем уж пожилому Жуховицкому вопрос: «Самуил Маркович, а как вам удалось достичь такой популярности у женского пола?» Классик долго медлил с ответом, а потом рассказал историю: «В 1942 году мы обороняли Пятигорск, но потом нас выбили из города. Немцы наступали по всем направлениям, страшная бомбежка, земля тряслась, и казалось, что наступил конец света. Остатки нашей роты прятались в убежище. Напротив меня сидела молоденькая медсестра, она страшно вздрагивала при каждом взрыве. И тогда я посмотрел на нее, улыбнулся и говорю – девушка, не бойтесь! Хотите, я вечером, если мы переживем этот день, в шахматы научу вас играть?»
Не каждому суждено прожить целый век, но улыбаться и играть в шахматы – просто обязательно!
Легенда № 5. Трамвайные
В Ростов-на-Дону приезжали все отечественные чемпионы мира, начиная с Михаила Ботвинника. Не надо совсем уж идеализировать советские времена – известна история, как действующий обладатель короны Анатолий Карпов и президент федерации шахмат Виталий Севостьянов торжественно заложили первый камень в фундамент нового донского шахматного клуба, а когда легендарные шахматист и космонавт уехали, то местные власти эту хорошую и нужную инициативу замяли. Естественно, в эпоху перемен на месте гипотетического клуба открылся шикарный ресторан.
Но, конечно, эффект от посещения великих чемпионов оказался огромным. Долгое время из эпического советского ряда легенд на Дону не бывал только Тигран Петросян – и вот, заводу «Ростсельмаш» удалось пригласить Тиграна Вартановича вместе с женой Роной Яковлевной. В те времена общепринятой считалась практика «лекция и сеанс» – в сокращенном варианте ЛиС. В Москве и Ленинграде даже действовали специальные бюро, которые распределяли гроссмейстеров и мастеров по организациям в соответствии с графиком «лисов».
По «лису» действовала фиксированная ставка оплаты работы мастера и гроссмейстера. Гроссмейстеров тогда в рейтинг-листе числилось немного, их знал в лицо каждый любитель шахмат, и ставка за «лис» для гросса значительно превышала финансовую мастерскую мечту. Но все-таки чемпион мира являлся представителем особой касты сверхигроков и мог рассчитывать в гастролях на особые условия.
Когда в Ростов-на-Дону приезжал Михаил Таль, то грандиозных требований не выдвигал – но, конечно, каждый вечер заканчивался в ресторане. Михаил Ботвинник, напротив, был человеком аскетичным, однако требовавшим в первую очередь к себе уважения – известен случай, когда он не поехал на супертурнир в Голландию, отметив, что его «не пригласили как следует». Владимир Канцын с товарищами тщательно готовился к приезду Петросяна, составил смету, учтя советы Арона Богатина и опыт приезда прошлых чемпионов: шикарные банкеты, донские сувениры и деликатесы из рыбы (Петросян спиртное вообще не употреблял, но покушать любил), встреча с цветами и оркестром, визит на радио и телевиденье, маленькие поклонники Каиссы с плакатом «Добро пожаловать в Ростов-на-Дону, дорогой Тигран Вартанович!»
Сразу после победного Матча Века СССР - сборная мира 1970 года М.Ботвинник поехал в Ростов (рядом В.Канцын, фото из архива В.Кислякова)
Мастера цехов «Ростсельмаша» приготовили в подарок Петросяну драгоценную вазу. По замыслу ее создателей она, выполненная в греческом стиле, символизировала победу в марафоне на Кюрасао с последующим свержением с Олимпа громовержца Ботвинника. Это сейчас каждый руководитель региональных шахмат понимает, что позвать великого игрока (если у тебя нет связей на самом верху российской политической системы) стоит достаточно дорого, а тогда времена стояли советские – ростовчане встречали, чем могли себе позволить.
Тигран Петросян и Владимир Канцын на встрече с донскими любителями шахмат (фото из архива семьи В.Канцына)
Надо отдать должное Тиграну Петросяну: он покорил донских любителей шахмат своей открытостью, тонким чувством юмора и яркими шахматными примерами на лекции, а многочисленная армянская диаспора готова была носить его на руках. Но настал вечер, когда супруга чемпиона зашла к Канцыну и его товарищам в директорскую. Рона Яковлевна простым и ненавязчивым языком рассказала, как одарили ее мужа армяне Москвы после победы в матче за мировую корону, и сколько он получил в Ереване и Тбилиси. «Надо бы добавить к официальному гонорару! А такого у нас дома ставить некуда!» – первая леди советских шахмат указала на вазу. И ушла, оставив шокированных ростсельмашевцев переваривать услышанное.
Первым слово взял Владимир Канцын: «Друзья, другие варианты отсутствуют – надо скидываться. И времени обратиться к диаспоре у нас нет, Петросян уезжает утром... Кто сколько сможет. Вазу же Рона Яковлевна не хочет? Я ее продам потом на черном рынке, и сможем минимально отбить расходы». После этого Владимир Михайлович бросил в кепку десятку, оставшуюся до зарплаты.
Головной убор пошел по кругу. Пятерку с тяжелым сердцем бросил даже рабочий сборочного цеха П., который традиционно прогуливал ее в конце месяца с друзьями в обход семейного бюджета, несмотря на все противодействие тещи. Но особое восхищение вызвал поступок профорга Р., известного тем, что он всегда летом выезжал на море с любовницей-блондинкой из бухгалтерии, – он без колебаний положил на стол все накопления в счет будущей сочинской поездки.
Наутро супруга великого мастера профилактики и тонкого специалиста по части жертвы качества критически осмотрела всю собранную сумму. Пожертвование оказалось немаленьким, но выглядело не очень аккуратно – мелкими купюрами, зачастую помятыми и видавшими виды. Однако Рона Яковлевна не стала мешкать, как-то складывать эту массу с многочисленными изображениями Владимира Ленина и быстрым движением... смела сельмашевскую кассу в вазу! После чего гордо удалилась с наполненным гонораром шедевром заводской мысли, оставив оргкомитет в состоянии шока, тоски, а рабочего с профоргом – еще и горького сожаления за вчерашний душевный порыв.
История имела свое продолжение. На следующий год в гости к ростсельмашевцам приехал известный гроссмейстер Марк Тайманов. Марк Евгеньевич наслушался историй о донском гостеприимстве и ждал теплой встречи. Так оно и случилось, однако все попытки чемпиона СССР и многократного чемпиона Ленинграда получить что-то сверхурочно и даже дать какой-то дополнительный сеанс, лекцию (словом – не просто взять, а отработать) наталкивались на глухую стену – прошлогодние раны сельмашевцев еще кровоточили.
Марк Тайманов (фото из архива журнала "Огонек")
В последний день Тайманова провожали, и требовалось доехать остановку до гостиницы, чтобы забрать вещи гроссмейстера. Вызывать такси не имело смысла, по маршруту регулярно ходил трамвай. Блестящий музыкант, настоящий ленинградский интеллигент, глядя на приближающийся красный вагончик, вдруг пронзительно воскликнул: «Ну, хоть трамвайные, на трамвай-то вы мне дадите?»
История на века осталась в донском шахматном эпосе. И в сложные дни иной мастер, гроссмейстер или тренер, обращаясь к руководству ростовских шахмат, вопрошал: «Ну, где же мои трамвайные?!» К счастью, при Арутюне Сурмаляне шахматные трамваи в Ростове-на-Дону всегда идут по прямым линиям и никогда не сходят со своих путей.