Первые две части про историю донских шахмат вышли у нас во многом трагическо-героическими. Оно и понятно – мировые войны, революция, гражданская война наложили на все свой отпечаток в темных тонах. Поэтому давайте третью и четвертую части сделаем подчеркнуто веселыми и отдадим должное ростовскому шахматному фольклору!
Отмечу, что в публикации вошли истории, много лет передававшиеся из уст в уста поколениями шахматистов. Точно ли так все было, верны ли различные нюансы? Этого мы уже никогда не узнаем! Но хочется рассказать об этих эпохальных событиях, в которых звезды Дона пересекались с настоящими легендами того времени.
Легенда № 1. Шахматист XXI века
Полвека назад, в 1976 году весь мир поразила небывалая новость – один из ведущих советских гроссмейстеров, финалист матчей претендентов Виктор Корчной попросил политического убежища в Голландии. Начались события беспримерного противостояния «невозвращенца» и «злодея» против нового чемпиона мира Анатолия Карпова.
А за несколько месяцев до бегства Виктор Львович сыграл свой последний советский турнир – грандиозный командный Кубок СССР, который принимал Тбилиси. За победу в турнире боролись сильнейшие спортивные общества Союза, представительным оказался и турнир первых досок: Анатолий Карпов (ЦСКА), Василий Смыслов («Буревестник»), Виктор Корчной («Труд»), Тигран Петросян «Спартак»), Михаил Таль («Даугава»), Давид Бронштейн («Динамо»), Олег Романишин («Авангард») и Анатолий Лутиков («Урожай»).
В тот момент Корчной после неосторожного интервью югославскому информационному агентству по горячим следам первого московского матча с Карповым находился в опале. Но если отношения Виктора Львовича и Анатолия Евгеньевича в тот момент можно было охарактеризовать как корректные, то с Петросяном у Корчного шла настоящая война. После знаменитого обмена ударами под столом на полуфинальном матче претендентов в Одессе бывшие друзья стали врагами, и Тигран Вартанович вовсю использовал падение недруга, чтобы наносить ему все новые и новые болезненные уколы в прессе.
Отмечу, что в публикации вошли истории, много лет передававшиеся из уст в уста поколениями шахматистов. Точно ли так все было, верны ли различные нюансы? Этого мы уже никогда не узнаем! Но хочется рассказать об этих эпохальных событиях, в которых звезды Дона пересекались с настоящими легендами того времени.
Легенда № 1. Шахматист XXI века
Полвека назад, в 1976 году весь мир поразила небывалая новость – один из ведущих советских гроссмейстеров, финалист матчей претендентов Виктор Корчной попросил политического убежища в Голландии. Начались события беспримерного противостояния «невозвращенца» и «злодея» против нового чемпиона мира Анатолия Карпова.
А за несколько месяцев до бегства Виктор Львович сыграл свой последний советский турнир – грандиозный командный Кубок СССР, который принимал Тбилиси. За победу в турнире боролись сильнейшие спортивные общества Союза, представительным оказался и турнир первых досок: Анатолий Карпов (ЦСКА), Василий Смыслов («Буревестник»), Виктор Корчной («Труд»), Тигран Петросян «Спартак»), Михаил Таль («Даугава»), Давид Бронштейн («Динамо»), Олег Романишин («Авангард») и Анатолий Лутиков («Урожай»).
В тот момент Корчной после неосторожного интервью югославскому информационному агентству по горячим следам первого московского матча с Карповым находился в опале. Но если отношения Виктора Львовича и Анатолия Евгеньевича в тот момент можно было охарактеризовать как корректные, то с Петросяном у Корчного шла настоящая война. После знаменитого обмена ударами под столом на полуфинальном матче претендентов в Одессе бывшие друзья стали врагами, и Тигран Вартанович вовсю использовал падение недруга, чтобы наносить ему все новые и новые болезненные уколы в прессе.
В тот момент от дружбы Тиграна Петросяна и Виктора Корчного не осталось и следа (фото из архива ТАСС)
Несмотря на все свои неприятности, Виктор Корчной являлся даже не лидером, а настоящим богом команды «Труд». Казалось, он жаждал победы не только в каждой своей партии, но и на всех досках – от второй до юношеской и девичьей. Вожак коллектива определял составы на тур, анализировал с партнерами по команде каждую отложенную и наставлял их на грядущие поединки. «Труд» всегда играл очень хорошо с Корчным в составе, и в Тбилиси-1976 команда единственная боролась за победу с мощнейшим студенческим «Буревестником», где к аксакалу Смыслову были добавлены многие восходящие звезды.
Корчной в первом туре чудом спасся в принципиальнейшей, затяжной битве против Петросяна, а потом набрал 5 из 7 и «разорвал» первую доску. К слову, Карпов тут проявил свое тонкое профилактическое мышление и черными играть против Виктора Львовича не вышел, выставив запасного Айвара Гипслиса. Стоп, но где же тут донской след? А вот где!
Как чемпион РСФСР и сильнейший мастер завода-гиганта «Ростсельмаш» за команду производственных коллективов «Труд» в тот год выступал ростовский мастер Александр Петрушин (родился в 1947 году) – уроженец Сахалина женился на донской шахматистке Наталье и переехал Ростов-на-Дону. Александр Иванович в наши дни идет навстречу 80-летию, продолжая раз от разу давать уроки молодежи в турнирах. Ну, а тогда он находился на самом пике своей формы. Живя в молодости на турнирах в одном номере с Петрушиным, мне не раз доводилось слышать от него про этого легендарное соревнование.
Несмотря на все свои неприятности, Виктор Корчной являлся даже не лидером, а настоящим богом команды «Труд». Казалось, он жаждал победы не только в каждой своей партии, но и на всех досках – от второй до юношеской и девичьей. Вожак коллектива определял составы на тур, анализировал с партнерами по команде каждую отложенную и наставлял их на грядущие поединки. «Труд» всегда играл очень хорошо с Корчным в составе, и в Тбилиси-1976 команда единственная боролась за победу с мощнейшим студенческим «Буревестником», где к аксакалу Смыслову были добавлены многие восходящие звезды.
Корчной в первом туре чудом спасся в принципиальнейшей, затяжной битве против Петросяна, а потом набрал 5 из 7 и «разорвал» первую доску. К слову, Карпов тут проявил свое тонкое профилактическое мышление и черными играть против Виктора Львовича не вышел, выставив запасного Айвара Гипслиса. Стоп, но где же тут донской след? А вот где!
Как чемпион РСФСР и сильнейший мастер завода-гиганта «Ростсельмаш» за команду производственных коллективов «Труд» в тот год выступал ростовский мастер Александр Петрушин (родился в 1947 году) – уроженец Сахалина женился на донской шахматистке Наталье и переехал Ростов-на-Дону. Александр Иванович в наши дни идет навстречу 80-летию, продолжая раз от разу давать уроки молодежи в турнирах. Ну, а тогда он находился на самом пике своей формы. Живя в молодости на турнирах в одном номере с Петрушиным, мне не раз доводилось слышать от него про этого легендарное соревнование.
На переднем плане Александр Петрушин (фото из архива Аркадия Бушкова)
Запасным в «Труде» выступал кировский мастер Александр Чудиновских (1946-2013; не путать с полным тезкой-мастером из Москвы). Он боготворил Корчного: привозил ему редкие книги из своей большой библиотеки, выполнял каждое желание, писал письма со словами поддержки опальному шахматисту, за что после эмиграции Виктора Грозного пострадал и вынужден был перейти в заочные шахматы. А тогда в Тбилиси случился эпизод, описанный Евгением Гиком в его «Веселых историях из жизни шахматистов».
«В 70-е годы в Тбилиси проводилось командное первенство СССР. Корчной возглавлял сборную "Труда", а мастер Чудиновских был назначен запасным. Лидер попросил его принести стакан чаю. Запасной отправился в буфет и застал там Петросяна с группой своих болельщиков. Буфетчик узнал вошедшего и что-то сказал Петросяну по-грузински (экс-чемпион вырос в Тбилиси и свободно владел этим языком). Они обменялись несколькими фразами, мастеру налили чай, и под гогот присутствующих он удалился.
Запасным в «Труде» выступал кировский мастер Александр Чудиновских (1946-2013; не путать с полным тезкой-мастером из Москвы). Он боготворил Корчного: привозил ему редкие книги из своей большой библиотеки, выполнял каждое желание, писал письма со словами поддержки опальному шахматисту, за что после эмиграции Виктора Грозного пострадал и вынужден был перейти в заочные шахматы. А тогда в Тбилиси случился эпизод, описанный Евгением Гиком в его «Веселых историях из жизни шахматистов».
«В 70-е годы в Тбилиси проводилось командное первенство СССР. Корчной возглавлял сборную "Труда", а мастер Чудиновских был назначен запасным. Лидер попросил его принести стакан чаю. Запасной отправился в буфет и застал там Петросяна с группой своих болельщиков. Буфетчик узнал вошедшего и что-то сказал Петросяну по-грузински (экс-чемпион вырос в Тбилиси и свободно владел этим языком). Они обменялись несколькими фразами, мастеру налили чай, и под гогот присутствующих он удалился.
Фото журнала "Бинокль"
А в коридоре Чудиновских встретил девушек из своей команды, известных шахматисток Алехину и Саунину. Их тоже одолела жажда, и они выпили чай, предназначенный Корчному. А запасной вернулся в буфет (Петросян уже покинул его) и наконец принес Виктору Львовичу чай, которого он уже заждался.
У Корчного в тот день не возникло никаких проблем, а вот Саунина и Алехина безропотно проиграли свои партии, ведь им было не до шахмат — у обеих схватило животы со всеми вытекающими отсюда последствиями...» (Евгений Гик).
При всей увлекательности его произведений мастер Гик в своих историях был не всегда внимателен к деталям: Чудиновских позднее неоднократно замечал, что Кубок – это не первенство, он нес Корчному кофе, а Алехина в составе «Труда» не играла, на девичьей доске выступала Людмила Зайцева. Однако действительно удар от буфетчика тогда последовал – сразу после того, как Петросян не сумел одолеть Корчного в личной встрече. Но и «Труд» после «чаепития» не смог тогда одержать победу в матче с сельским обществом под названием «Урожай».
Одолев «ЦСКА» и «Динамо», в ключевом матче 5-го тура «Труд» со счетом 4:5 проиграл «Буревестнику» – мастер Владимир Дорошкевич на выходе из дебюта получил мат от Бориса Гулько, а при откладывании бригада аналитиков, возглавляемая Смысловым и большим мастером анализа, будущим известным тренером Марком Дворецким (Марк Израилевич рассказывал про этот турнир в своих трудах – именно в Тбилиси его заметили и пригласили работать с ведущими грузинскими шахматистками) сумела вытащить все худшие позиции.
Теперь «Труду» предстоял матч с мощнейшей командой «Авангард». На собрании Корчной метал молнии, и «Дора» (так называли Дорошкевича) не мог найти в комнате пятый угол. Потом лидер команды попросил всех удалиться, оставшись с Петрушиным и Чудиновских, – определить окончательный состав и посмотреть, кто что будет завтра играть. Его верный оруженосец, которого до этого ни разу не ставили в основу, взял с места в карьер, преданно смотря в глаза своему кумиру: «Виктор Львович, вы шахматист XXI века! До вас так в шахматы никто не играл! Это же надо догадаться против Гиплиса после 1.с4 e5 2.Kc3 Kf6 3.Kf3 Kc6 пойти 4.b3... Петросян так бы никогда не смог!»
Корчной впервые за вечер улыбнулся, довольно откинулся на подушки и набрал по телефону: «Завтра вместо Кимельфельда будет играть Чудиновских! А что?! Да поставим его черными с Грохотовым, крепко разыграет, Петрушин же белыми пойдет в атаку с Пересыпкиным – сейчас мы посмотрим, что у него записано!»
Довольный Чудиновских ушел готовиться, а Виктор Львович остался смотреть записи Петрушина против варианта Калашникова сицилианской защиты. Александр Иванович разложил свои многочисленные наработки (он всегда отличался трудолюбием и все конспектировал), но буквально через 5 минут мэтр вспылил и чуть не сбросил листочки со стола: «Что это такое? Какой-то набор знаков! Где тут главный вариант? И почему нет ни одной диаграммы?! Да тут же ничего не понять, это просто смотреть невозможно!»
На следующий день «Труд» убедительно обыграл «Авангард» 6:3. Чудиновских сделал ничью, Петрушин выиграл, но и неистовый Корчной вырвал победу черными у Романишина. Второе место оказалось обеспечено, а критикам Виктора Львовича сквозь зубы пришлось хвалить его за яркую игру и победу в супертурнире лидеров команд.
В шахматной прессе того времени можно встретить фразу: «На вокзале сидел международный мастер Александр Петрушин и в ожидании поезда рисовал свои знаменитые диаграммы к вариантам». Корчной уехал, но его слово произвело неизгладимое впечатление на молодого мастера. Петрушин рисовал диаграммы всю свою жизнь.
Впрочем, когда в наши дни я иногда получаю файл от ученика, который решил просто записать все первые линии компьютера, то всегда вспоминаю эту историю. Порой хочется топать ногами и кричать: «Где тут главная линия? Почему файл не структурирован? Где словесные комментарии? И почему нет ни единой диаграммы?!»
Да, Виктор Львович Корчной однозначно был шахматистом XXI века!
Легенда № 2. Уголек
Многолетний директор ростовского городского клуба Леонид Будков (1924-2000) являлся долгие годы соратником Арона Богатина и унаследовал его дело. В войну Леонид Федорович прошел с боями весь долгий путь до Германии и после возвращения к мирной жизни погрузился в мир шахматных баталий. Арон Абрамович часто выезжал на всесоюзные соревнования, где-то ему уже не хватало сил и энергии, а его ученик стал прекрасным директором – соревнования в ростовском клубе на Чехова, 33 шли чуть ли не 7 дней в неделю.
А в коридоре Чудиновских встретил девушек из своей команды, известных шахматисток Алехину и Саунину. Их тоже одолела жажда, и они выпили чай, предназначенный Корчному. А запасной вернулся в буфет (Петросян уже покинул его) и наконец принес Виктору Львовичу чай, которого он уже заждался.
У Корчного в тот день не возникло никаких проблем, а вот Саунина и Алехина безропотно проиграли свои партии, ведь им было не до шахмат — у обеих схватило животы со всеми вытекающими отсюда последствиями...» (Евгений Гик).
При всей увлекательности его произведений мастер Гик в своих историях был не всегда внимателен к деталям: Чудиновских позднее неоднократно замечал, что Кубок – это не первенство, он нес Корчному кофе, а Алехина в составе «Труда» не играла, на девичьей доске выступала Людмила Зайцева. Однако действительно удар от буфетчика тогда последовал – сразу после того, как Петросян не сумел одолеть Корчного в личной встрече. Но и «Труд» после «чаепития» не смог тогда одержать победу в матче с сельским обществом под названием «Урожай».
Одолев «ЦСКА» и «Динамо», в ключевом матче 5-го тура «Труд» со счетом 4:5 проиграл «Буревестнику» – мастер Владимир Дорошкевич на выходе из дебюта получил мат от Бориса Гулько, а при откладывании бригада аналитиков, возглавляемая Смысловым и большим мастером анализа, будущим известным тренером Марком Дворецким (Марк Израилевич рассказывал про этот турнир в своих трудах – именно в Тбилиси его заметили и пригласили работать с ведущими грузинскими шахматистками) сумела вытащить все худшие позиции.
Теперь «Труду» предстоял матч с мощнейшей командой «Авангард». На собрании Корчной метал молнии, и «Дора» (так называли Дорошкевича) не мог найти в комнате пятый угол. Потом лидер команды попросил всех удалиться, оставшись с Петрушиным и Чудиновских, – определить окончательный состав и посмотреть, кто что будет завтра играть. Его верный оруженосец, которого до этого ни разу не ставили в основу, взял с места в карьер, преданно смотря в глаза своему кумиру: «Виктор Львович, вы шахматист XXI века! До вас так в шахматы никто не играл! Это же надо догадаться против Гиплиса после 1.с4 e5 2.Kc3 Kf6 3.Kf3 Kc6 пойти 4.b3... Петросян так бы никогда не смог!»
Корчной впервые за вечер улыбнулся, довольно откинулся на подушки и набрал по телефону: «Завтра вместо Кимельфельда будет играть Чудиновских! А что?! Да поставим его черными с Грохотовым, крепко разыграет, Петрушин же белыми пойдет в атаку с Пересыпкиным – сейчас мы посмотрим, что у него записано!»
Довольный Чудиновских ушел готовиться, а Виктор Львович остался смотреть записи Петрушина против варианта Калашникова сицилианской защиты. Александр Иванович разложил свои многочисленные наработки (он всегда отличался трудолюбием и все конспектировал), но буквально через 5 минут мэтр вспылил и чуть не сбросил листочки со стола: «Что это такое? Какой-то набор знаков! Где тут главный вариант? И почему нет ни одной диаграммы?! Да тут же ничего не понять, это просто смотреть невозможно!»
На следующий день «Труд» убедительно обыграл «Авангард» 6:3. Чудиновских сделал ничью, Петрушин выиграл, но и неистовый Корчной вырвал победу черными у Романишина. Второе место оказалось обеспечено, а критикам Виктора Львовича сквозь зубы пришлось хвалить его за яркую игру и победу в супертурнире лидеров команд.
В шахматной прессе того времени можно встретить фразу: «На вокзале сидел международный мастер Александр Петрушин и в ожидании поезда рисовал свои знаменитые диаграммы к вариантам». Корчной уехал, но его слово произвело неизгладимое впечатление на молодого мастера. Петрушин рисовал диаграммы всю свою жизнь.
Впрочем, когда в наши дни я иногда получаю файл от ученика, который решил просто записать все первые линии компьютера, то всегда вспоминаю эту историю. Порой хочется топать ногами и кричать: «Где тут главная линия? Почему файл не структурирован? Где словесные комментарии? И почему нет ни единой диаграммы?!»
Да, Виктор Львович Корчной однозначно был шахматистом XXI века!
Легенда № 2. Уголек
Многолетний директор ростовского городского клуба Леонид Будков (1924-2000) являлся долгие годы соратником Арона Богатина и унаследовал его дело. В войну Леонид Федорович прошел с боями весь долгий путь до Германии и после возвращения к мирной жизни погрузился в мир шахматных баталий. Арон Абрамович часто выезжал на всесоюзные соревнования, где-то ему уже не хватало сил и энергии, а его ученик стал прекрасным директором – соревнования в ростовском клубе на Чехова, 33 шли чуть ли не 7 дней в неделю.
Леонид Будков на премьере фильма "Белый снег России" (фото из архива Аркадия Бушкова)
В те годы участников ростовского шахматного движения подстегивала конкурентная борьба. Секцию завода «Ростсельмаш» возглавил известный организатор, инвалид войны Владимир Канцын (1937-2020), оставшийся без ног в результате немецкой бомбардировки эвакуационного эшелона. Энергии Владимира Михайловича хватало на 10 человек с ногами: он сумел пробить на заводе дополнительные ставки, запустить турниры, взять к себе на работу ведущих мастеров и стал вместе с командой «Ростсельмаша» выступать в финалах грандиозных турниров заводов-гигантов (недавно вышла книга Дмитрия Плисецкого о команде «Торпедо», где рассказывается и про дружины конкурентов).
В те годы участников ростовского шахматного движения подстегивала конкурентная борьба. Секцию завода «Ростсельмаш» возглавил известный организатор, инвалид войны Владимир Канцын (1937-2020), оставшийся без ног в результате немецкой бомбардировки эвакуационного эшелона. Энергии Владимира Михайловича хватало на 10 человек с ногами: он сумел пробить на заводе дополнительные ставки, запустить турниры, взять к себе на работу ведущих мастеров и стал вместе с командой «Ростсельмаша» выступать в финалах грандиозных турниров заводов-гигантов (недавно вышла книга Дмитрия Плисецкого о команде «Торпедо», где рассказывается и про дружины конкурентов).
Владимир Канцын дает сеанс на Ростсельмаше (фото из архива Аркадия Бушкова)
Будков и Канцын страшно хотели быть самыми лучшими, и конкуренция между клубом на Чехова и Сельмашем протекала буквально во всех областях. Подсчет велся даже по части совсем печальных случаев – ведь иногда во время напряженного шахматного процесса с его нагрузкой на сердечную мышцу у излишне эмоциональных поклонников Каиссы случалось разное. Один раз не успел отъехать из секции конкурентов автобус с черной лентой, как Владимир Канцын с его опытом комментирования футбола (ФК Ростов долгое время назывался «Ростсельмашем») объявил в своей секции: «2:1, и здесь мы ведем, ребята!»
Конкуренция в тот момент связывала ростовчан с их соседями-кубанцами. Исторически донская команда считалась безусловным лидером Юга, выигрывала и всероссийские командные соревнования, но при партийном тяжеловесе Сергее Медунове на Кубань переехали многие известные гроссмейстеры, после чего чаша весов резко качнулась в сторону краснодарских шахмат.
В Сочи огромную работу вел известный организатор Юрий Лобанов (1939-2019), сделавший многое для того, чтобы сочинские места стали самой шахматной точкой страны. Именно с одним из чигоринских турниров на черноморском побережье и связана наша история. Она мгновенно стала широко известной в узких кругах – ее любили рассказывать как донские, так и кубанские конкуренты Будкова.
Будков и Канцын страшно хотели быть самыми лучшими, и конкуренция между клубом на Чехова и Сельмашем протекала буквально во всех областях. Подсчет велся даже по части совсем печальных случаев – ведь иногда во время напряженного шахматного процесса с его нагрузкой на сердечную мышцу у излишне эмоциональных поклонников Каиссы случалось разное. Один раз не успел отъехать из секции конкурентов автобус с черной лентой, как Владимир Канцын с его опытом комментирования футбола (ФК Ростов долгое время назывался «Ростсельмашем») объявил в своей секции: «2:1, и здесь мы ведем, ребята!»
Конкуренция в тот момент связывала ростовчан с их соседями-кубанцами. Исторически донская команда считалась безусловным лидером Юга, выигрывала и всероссийские командные соревнования, но при партийном тяжеловесе Сергее Медунове на Кубань переехали многие известные гроссмейстеры, после чего чаша весов резко качнулась в сторону краснодарских шахмат.
В Сочи огромную работу вел известный организатор Юрий Лобанов (1939-2019), сделавший многое для того, чтобы сочинские места стали самой шахматной точкой страны. Именно с одним из чигоринских турниров на черноморском побережье и связана наша история. Она мгновенно стала широко известной в узких кругах – ее любили рассказывать как донские, так и кубанские конкуренты Будкова.
Юрий Лобанов и Борис Спасский в Сочи (фото из архива семьи Лобановых)
В советское время «Жемчужина» считалась одной из самых крутых гостиниц на всем побережье. Возможно, даже самой престижной. Пятизвездочных «Хаяттов», один из которых примет Суперфинал 2026 года в Ростове, а другой возвышается над берегом в Сочи, тогда еще не настроили, поэтому пробиться в «Жемчужину» простым смертным не удавалось. Попадали туда, в основном, партийные деятели высокого полета, а чуть позже – представители нелегальной сферы деятельности, которые оплачивали астрономические суммы в «черную кассу» и разыгрывали в Сочи неофициальные первенства СССР, но не по шахматам, а по картам.
При этом Российская шахматная федерация благодаря энергии Веры Тихомировой, поддержке Сергея Медунова и организаторским способностям Юрия Лобанова проводила в «Жемчужине» крупнейший международный турнир со звездным составом – чуть ли единственное место в Союзе, где можно было выполнить звание международного гроссмейстера. Что выглядело невероятной возможностью, ибо, чтобы стать национальным гроссмейстером, требовалось опередить в чемпионате СССР пяток здравствующих чемпионов мира.
В те годы, чтобы поселить в «Жемчужине» хоть кого-то из судейской бригады, участников или организаторов, не хватало даже политической воли Медунова. Там размещали только чемпионов мира или почетных гостей вроде самого шахматного космонавта Виталия Севостьянова. Остальные жили в совсем неплохой гостинице «Приморская», ныне «Marins Park Hotel». Легендарный Михаил Таль, наоборот, предпочитал «Приморскую», дабы не отрываться вечером в ресторане от коллектива. А в «Жемчужине» резервировался огромный зал. Тот самый, который мы знаем и в наши дни. И там все играли – главный турнир и побочные, тоже достаточно важные соревнования: женские, юниорские…
Вера Тихомирова свои корни не забывала. Судить в Сочи хотели многие, но в бригаду, обслуживавшую турнир памяти Чигорина, всегда входили донские мэтры арбитража. Леонид Федорович традиционно попадал в судейскую команду почетного турнира.
Будков обладал массой достоинств, а среди его относительных недостатков можно было выделить лишь один, который некоторые из наших читателей тоже могут отнести к плюсам. Леонид Федорович справедливо считался очень молодым душой человеком. И каждая новая весна окрыляла, преображала его, пробуждая в директоре того бравого симпатичного юношу, который бросался некогда с гранатой на немецкие танки и которого так ждали с фронта донские красавицы.
Однажды, когда очередной тур Мемориала Чигорина закончился, наступил очаровательный сочинский вечер. Теплые, кружащие голову сумерки спустились на море, а тем временем в «Жемчужине» все подготовили к следующему туру – разложили бланки, переставили таблички с именами прославленных гроссмейстеров, вписали единички, нули и половинки в турнирную таблицу. Работа была закончена, и одного из самых авторитетных судей ждала волнующая, таящая интригу встреча. Заскочив в номер, Леонид Будков на скорую руку смастерил бутерброд (предстоял торжественный ужин, а холодильничек заботливо заполнили дефицитные яства, купленные в магазине для ветеранов войны) и, надев парадную форму, щедро опрысканную подаренным заграничным мастером парфюмом, торопливо выскочил в дверь.
Но в его идеальном, выверенном плане оказался один существенный минус – на телевизоре остался включенный кипятильник, помещенный в наполненный водой граненый стакан. Чай Леонид Федорович попить забыл, и это обстоятельство оказалось роковым. Вскоре вода выкипела, и нехитрое культовое устройство советского периода раскалилось добела. Первым смертью храбрых пал стакан, хрустнувший от небывалой теплой нагрузки. Затем пришел черед телевизора – кипятильник прожег его корпус и, словно нож в масло, проник внутрь. Мечту любого обывателя одной шестой части суши охватило пламя. Занялись ковры, гардины – полыхать начал весь номер. К несчастью, дежурная по этажу увидела масштаб надвигающейся катастрофы, лишь когда номер Будкова полностью объял огонь, и женщина поняла, что принимать терапевтические меры в виде ведер с водой уже поздно.
В пожарной части Сочи немедленно зазвонил телефон: горит «Приморская»! Начальник отважных рыцарей шланга мгновенно оценил, что его родной город рискует остаться без этого милого туристам здания. Тем более, такой внештатной ситуации за время его руководства и близко не случалось! Прозвучал приказ: «Всем-всем-всем! Поднять весь личный состав! Срочно тушить пожар!» И десятки машин помчались на место, где из окон уже полыхало пламя.
В советское время «Жемчужина» считалась одной из самых крутых гостиниц на всем побережье. Возможно, даже самой престижной. Пятизвездочных «Хаяттов», один из которых примет Суперфинал 2026 года в Ростове, а другой возвышается над берегом в Сочи, тогда еще не настроили, поэтому пробиться в «Жемчужину» простым смертным не удавалось. Попадали туда, в основном, партийные деятели высокого полета, а чуть позже – представители нелегальной сферы деятельности, которые оплачивали астрономические суммы в «черную кассу» и разыгрывали в Сочи неофициальные первенства СССР, но не по шахматам, а по картам.
При этом Российская шахматная федерация благодаря энергии Веры Тихомировой, поддержке Сергея Медунова и организаторским способностям Юрия Лобанова проводила в «Жемчужине» крупнейший международный турнир со звездным составом – чуть ли единственное место в Союзе, где можно было выполнить звание международного гроссмейстера. Что выглядело невероятной возможностью, ибо, чтобы стать национальным гроссмейстером, требовалось опередить в чемпионате СССР пяток здравствующих чемпионов мира.
В те годы, чтобы поселить в «Жемчужине» хоть кого-то из судейской бригады, участников или организаторов, не хватало даже политической воли Медунова. Там размещали только чемпионов мира или почетных гостей вроде самого шахматного космонавта Виталия Севостьянова. Остальные жили в совсем неплохой гостинице «Приморская», ныне «Marins Park Hotel». Легендарный Михаил Таль, наоборот, предпочитал «Приморскую», дабы не отрываться вечером в ресторане от коллектива. А в «Жемчужине» резервировался огромный зал. Тот самый, который мы знаем и в наши дни. И там все играли – главный турнир и побочные, тоже достаточно важные соревнования: женские, юниорские…
Вера Тихомирова свои корни не забывала. Судить в Сочи хотели многие, но в бригаду, обслуживавшую турнир памяти Чигорина, всегда входили донские мэтры арбитража. Леонид Федорович традиционно попадал в судейскую команду почетного турнира.
Будков обладал массой достоинств, а среди его относительных недостатков можно было выделить лишь один, который некоторые из наших читателей тоже могут отнести к плюсам. Леонид Федорович справедливо считался очень молодым душой человеком. И каждая новая весна окрыляла, преображала его, пробуждая в директоре того бравого симпатичного юношу, который бросался некогда с гранатой на немецкие танки и которого так ждали с фронта донские красавицы.
Однажды, когда очередной тур Мемориала Чигорина закончился, наступил очаровательный сочинский вечер. Теплые, кружащие голову сумерки спустились на море, а тем временем в «Жемчужине» все подготовили к следующему туру – разложили бланки, переставили таблички с именами прославленных гроссмейстеров, вписали единички, нули и половинки в турнирную таблицу. Работа была закончена, и одного из самых авторитетных судей ждала волнующая, таящая интригу встреча. Заскочив в номер, Леонид Будков на скорую руку смастерил бутерброд (предстоял торжественный ужин, а холодильничек заботливо заполнили дефицитные яства, купленные в магазине для ветеранов войны) и, надев парадную форму, щедро опрысканную подаренным заграничным мастером парфюмом, торопливо выскочил в дверь.
Но в его идеальном, выверенном плане оказался один существенный минус – на телевизоре остался включенный кипятильник, помещенный в наполненный водой граненый стакан. Чай Леонид Федорович попить забыл, и это обстоятельство оказалось роковым. Вскоре вода выкипела, и нехитрое культовое устройство советского периода раскалилось добела. Первым смертью храбрых пал стакан, хрустнувший от небывалой теплой нагрузки. Затем пришел черед телевизора – кипятильник прожег его корпус и, словно нож в масло, проник внутрь. Мечту любого обывателя одной шестой части суши охватило пламя. Занялись ковры, гардины – полыхать начал весь номер. К несчастью, дежурная по этажу увидела масштаб надвигающейся катастрофы, лишь когда номер Будкова полностью объял огонь, и женщина поняла, что принимать терапевтические меры в виде ведер с водой уже поздно.
В пожарной части Сочи немедленно зазвонил телефон: горит «Приморская»! Начальник отважных рыцарей шланга мгновенно оценил, что его родной город рискует остаться без этого милого туристам здания. Тем более, такой внештатной ситуации за время его руководства и близко не случалось! Прозвучал приказ: «Всем-всем-всем! Поднять весь личный состав! Срочно тушить пожар!» И десятки машин помчались на место, где из окон уже полыхало пламя.
Фото из архива главного управления МЧС
Побережье охватил рев пожарных автомобилей и звон сирен. Многие из участников турнира не сразу поняли, в чем дело. Ведь номер Будкова выходил на другую сторону, в тихий уголок, специально подобранный Леониду Федоровичу Лобановым. На лицах иностранных шахматистов застыл ужас – легенда европейских шахмат выскочил на улицу в нижнем белье, захватив лишь паспорт, фотографию детей и шахматные анализы в толстенной тетрадке.
Благодаря мужеству и стремительности сочинских пожарных «Приморскую» удалось спасти. Однако выгорели номера над и под комнатой Будкова, а также все соседние жилые помещения. Специальная комиссия из Москвы по расследованию итогов пожара провела экспертизу и нашла остатки сгоревшего кипятильника. Время было суровое, и Леонида Федоровича отдали под суд, вменяя нанесение огромного вреда советскому имуществу.
Но директора спасла его безупречная репутация, фронтовой путь и помощь неких свидетелей, которые утверждали, что в момент начала пожара Будков находился далеко от гостиницы и вообще, скорее всего, после тура не успел зайти в номер. При этом находились и те, кто считал, что за такое происшествие надо было отвечать по всей строгости! А вот Лобанов всегда смеялся при упоминании этой истории и называл Леонида Федоровича «уголек».
Немногие знали, что именно Юрий Иванович тогда спас жизнь и карьеру своего донского друга.
Продолжение следует
Побережье охватил рев пожарных автомобилей и звон сирен. Многие из участников турнира не сразу поняли, в чем дело. Ведь номер Будкова выходил на другую сторону, в тихий уголок, специально подобранный Леониду Федоровичу Лобановым. На лицах иностранных шахматистов застыл ужас – легенда европейских шахмат выскочил на улицу в нижнем белье, захватив лишь паспорт, фотографию детей и шахматные анализы в толстенной тетрадке.
Благодаря мужеству и стремительности сочинских пожарных «Приморскую» удалось спасти. Однако выгорели номера над и под комнатой Будкова, а также все соседние жилые помещения. Специальная комиссия из Москвы по расследованию итогов пожара провела экспертизу и нашла остатки сгоревшего кипятильника. Время было суровое, и Леонида Федоровича отдали под суд, вменяя нанесение огромного вреда советскому имуществу.
Но директора спасла его безупречная репутация, фронтовой путь и помощь неких свидетелей, которые утверждали, что в момент начала пожара Будков находился далеко от гостиницы и вообще, скорее всего, после тура не успел зайти в номер. При этом находились и те, кто считал, что за такое происшествие надо было отвечать по всей строгости! А вот Лобанов всегда смеялся при упоминании этой истории и называл Леонида Федоровича «уголек».
Немногие знали, что именно Юрий Иванович тогда спас жизнь и карьеру своего донского друга.
Продолжение следует